четверг, 2 мая 2013 г.

Краткий экскурс в историю израильского Первомая

Гай Франкович

Пролетарии всех стран,
бейте в красный  барабан!
Ярослав Смеляков

Когда-то, в далекие 50-е, 60-е и даже 70-е гг. прошлого века, в период развитого мапаевского социализма и всеобщей трейдюнионизации трудящихся, 1-е мая в Израиле было вполне себе -  если не официальным, то полуофициальным — праздником (или, если хотите, важной датой), который отмечался с определенным размахом.

Разумеется, израильский Первомай не шел ни в какое сравнение с подобного рода манифестациями в СССР и  странах коммунистического блока. Но по улицам Тель-Авива, Хайфы и Назарета шли многочисленные колонны демонстрантов, представлявших различные профсоюзные организации, молодежные движения, левые и левоцентристские партии.




Официальный статус Дню международной солидарности трудящихся, несмотря на давление  политиков-социалистов и Гистадрута, Кнессет придавать не захотел. Этому противились представители правых и религиозных партий. К тому же  статус единственно возможных государственных праздников в этнократическом государстве был намертво закреплен за еврейскими и сионистскими датами.


 Немаловажным фактором было также и то, что Первое мая ассоциировалось с Советским Союзом, занимавшим враждебные, проарабские позиции на международной арене, и официальный Иерусалим, имевший особые отношения с США и Западом, не хотел размахивать красной тряпкой перед мордой американского быка. Однако на практике, вплоть до начала 80-х годов,  Первомай отмечался почти на официальном уровне.


 Первое мая в те годы считалось одним из наиболее предпочтительных «выходных по выбору» («йом ха-бхира»),  полагающихся наемному работнику в соответствии с трудовым законодательством.  Министерство просвещения позволяло закрывать в этот день учебные заведения, если администрация сообщала об этом заранее. В трех законодательных актах («Закон о ежегодном отпуске», «Закон о компенсации после увольнения» и «Закон о демобилизованных солдатах») 1-е мая имело статус,  равный еврейским праздникам. Всеобщая федерация профсоюзов (Гистадрут) имела обыкновение в этот день проводить массовую «праздничную» забастовку — на предприятиях и учреждениях, которые находились под ее опекой (а таковых в те годы было подавляющее большинство).



В первомайских мероприятиях участвовали руководители Партии Труда — иными словами, лидеры еврейского государства.

Но все стало меняться  с середины 80-х. В 77-м произошел  политический переворот, положивший конец 30-летнему правлению лейбористов.  К власти пришел правый Ликуд. А затем социалистический Израиль, стремясь выбраться из глубокого кризиса, совершил разворот на 180 градусов и начал процесс либерализации экономики, включавший в себя приватизацию предприятий государственного сектора и целенаправленное ослабление социального государства.



Партия Труда, давно уже переставшая представлять рабочий класс, постепенно превратившаяся в партию военно- государственной элиты и крупных буржуа, стала тяготиться первомайским наследием. Гистадрут также потерял интерес к, казалось бы, наиболее аутентичному для профсоюза празднику.



А в начале 90-х в Израиль хлынул колоссальный поток иммигрантов из распадающегося СССР.  Для  многих из них 1-е мая было бессмысленным (а порой и ненавистным)  наследием советского прошлого. И то, что в Израиле кто-то отмечает эту дату, воспринималось выходцами из бывшего Союза, в лучшем случае, как курьез.


В 90-е и 2000-е гг. Первомай влачил в Израиле жалкое существование.  В 1994-м году новый глава Гистадрута Хаим Рамон принял решение исключить 1-е мая из числа официальных дат. Этому решению противились лишь израильские коммунисты, которые и взяли на себя задачу сохранить остатки первомайской традиции. Они проводили первомайские митинги и манифестации в Тель-Авиве и Хайфе. А центр первомайских праздненств переместился в арабский Назарет. Молодежные социалистические движения проводили локальные и немногочисленные мероприятия в Тель-Авиве и других городах страны.



Попытки возродить славные первомайские традиции давних лет начали предприниматься с конца 2000-х гг. Этому способствовал также экономический кризис середины прошлого десятилетия. В 2008 году возобновились демонстрации в Тель-Авиве, основными участниками которых были предствители партии ХАДАШ, коммунистические организации МАКИ и БАНКИ, молодежные социалистические движения Ха-Шомер Ха-Цаир и Ха-Ноар Ха-Ломед вэ Ха-Овед,  движение ДААМ, организации «Силу — рабочим» и «Социалистическая борьба», а также некоторые представители МЕРЕЦа и Аводы.



Наиболее массовая первомайская манифестация в Тель-Авиве состоялась в 2010 году. В ней приняло участие более 5 тысяч человек. Большие демонстраци прошли в Хайфе, Иерусалиме и Беэр-Шеве. В 2011-м и 2012-м гг. по стране прокатилась мощная волна массовых акций социального протеста, что придало первомайской традиции новый импульс.



Вчера в  Тель-Авиве состоялись сразу две первомайские манифестации.   Одна из них, гистадрутовская (профсоюзы наконец вспомнили о своей давней традиции), с  преобладающим участием представителей молодежных организаций. В ней приняло участие около 4 тысяч человек. Манифестанты прошли от музейной площади до здания Гистадрута на улице Арлозорова.



Вторая, менее официальная, акция прошла при участии активистов левых и социалистических движений (ХАДАШ, МЕРЕЦ, Социалистическая борьба и др.)  Она началась на площади Рабина и завершилась в сквере Ган Меир (манифестанты проследовали по улицам Ибн Гвироль и Кинг Джордж).



История Первомая в Израиле, по всей видимости, еще не завершена. Хотя рассчитывать на былое мапаевско-гистрадрутовское величие вряд ли приходится. Иные времена, иные нравы.
фоторепортаж Гая Франковича
Тель-Авив, 1-е мая 2013 г.

Комментариев нет:

Отправить комментарий