воскресенье, 19 апреля 2015 г.

Натан Щаранский: Когда Америка забыла, что она Америка? ("The Washington Post")

Натан Щаранский - в бывший политический заключенный в Советском Союзе, занимал посты министра промышленности и торговли, министра внутренних дел, министра строительства, министра по делам Иерусалима и диаспоры. Ныне является председателем Еврейского агентства Сохнут.

Утрата Америкой роли мирового лидера угрожает не только США и Израилю, но и жителям Ирана, а также растущему числу людей, живущих под контролем все более дерзкого режима Тегерана. Хотя времени остается совсем немного, у нас еще есть возможность изменить курс, пока последствия еще не стали еще более катастрофическими.



В ходе переговоров по иранской ядерной программе правительство Израиля несколько раз обращалось к США и их союзникам с требованием повлиять на агрессивное поведение Тегерана. Если Иран хочет, чтобы к нему относились как к нормальному государству, говорил Израиль, ему необходимо начать вести себя как нормальное государство. К несчастью, эти просьбы бесцеремонно отклонялись. Очевидно, администрация Обамы полагает, что только после подписания соглашения по ядерной программе свободный мир может рассчитывать на то, что Иран прекратит претендовать на господство в регионе, начнет защищать права человека и в целом начнет вести себя как цивилизованное государство, которое, как он надеется, мир в нем признает.

Поскольку я сам когда-то был советским диссидентом, я не могу не сравнивать этот подход с подходом США к многолетним переговорам с Советским Союзом, который в те времена был мировой сверхдержавой и экзистенциальной угрозой для всего свободного мира. Различия между этими подходами очевидны и показательны.

Прежде всего, стоит напомнить о том, что советскому режиму пришлось пойти на идеологическую уступку, просто чтобы вступить в переговоры с США по вопросу об экономическом сотрудничестве. В конце 1950-х годов Москва отказалась от своей доктрины о разжигании коммунистической революции по всему миру, а вместо этого стала следовать идее мирного сосуществования коммунизма и капитализма. Советское руководство заплатило высокую цену за эту уступку, как внутри страны — миллионы людей, таких как я, которые были обязаны принимать учения Маркса и Ленина как единственно верные, в результате такого частичного отказа от принципов оказались совершено сбитыми с толку — так и на международной арене, в частности в своих отношениях с китайцами и другими коммунистами, воспринявшими эту перемену как предательство. Тем не менее, советское руководство понимало, что иного способа получить желаемое от США просто не существовало.

Представьте себе, что случилось бы, если бы, завершив очередной раунд переговоров по вопросу о разоружении, Советский Союз заявил, что его право на распространение коммунизма на всем континенте не обсуждается. Такое заявление ознаменовало бы собой конец переговоров. Между тем, сегодня Иран не считает нужным смягчить риторику и прекратить призывать к смерти Америки и уничтожению Израиля.

Разумеется, перемены в риторике не повлияли на политику Советского Союза, который отправлял свои ракеты на Кубу, свои танки в Прагу и свою армию в Афганистан. Однако каждый раз эти акты агрессии приводили к серьезному кризису в отношениях между Москвой и Вашингтоном и влияли на результаты переговоров между ними. К примеру, когда советские войска вторглись в Афганистан вскоре после подписания Договора ОСВ-2, США отказались выполнять условия этого соглашения и прекратили всяческие дискуссии.

Сегодня, напротив, никакие проявления агрессии со стороны Ирана не могут убедить свободный мир, что Тегеран лишил себя права вести переговоры и пользоваться предлагаемыми ему привилегиями. Только за прошедший месяц, когда стороны активно обсуждали условия соглашения по иранской ядерной программе, все мы увидели, как террористическая группировка Хезболла, поддерживаемая Ираном, превратилась в полноценную армию у северной границы Израиля, а Тегеран продолжил укреплять свое влияние в других странах, включив Йемен в список контролируемых им стран.

Кроме того, не стоит забывать о вопросе защиты прав человека. Когда в ходе переговоров Вашингтон и Москва добрались до темы торговли между странами, в частности до снятия санкций и предоставления СССР статуса наиболее благоприятствуемой нации, Сенат во главе с демократом Генри Джексоном (Henry Jackson), настоял на том, чтобы привязать нормализацию экономических отношений к согласию Москвы на свободу эмиграции. К началу следующего года, когда был подписан Хельсинкский договор, Белый дом присоединился к Конгрессу, сделав отношение к диссидентам в Советском Союзе центральным вопросом на переговорах между странами.
Между тем, тема повсеместного нарушения прав человека в Иране вообще не поднималась в ходе недавних переговоров. К сожалению, такая сдержанность Америки нам знакома: в 2009 году в ответ на демократические выступления, в которых приняли участие множество иранских граждан, президент Обама заявил, что взаимодействие с теократическим режимом предпочтительнее его смены.

Реальная ситуация чрезвычайно сложна, и использование исторических аналогий всегда имеет свои ограничения. Но даже такое поверхностное сравнение доказывает, что то, чего некогда США считали себя вправе требовать от своего самого влиятельного и опасного соперника, сегодня кажется им недопустимым в их отношениях с Ираном.

Почему произошла такая перемена? Возможно, ответ довольно прост: сегодня именно США хочет получить нечто от Ирана, что лишает Вашингтон и его союзников возможности диктовать свои условия и требовать дополнительных уступок. Между тем, у Ирана есть масса причин желать скорейшего заключения этого договора. Для Тегерана снятие санкций будет означать предотвращение банкротства и превращение в региональную экономическую сверхдержаву, а снизив темпы гонки вооружений, Иран может избежать военного нападения.

Боюсь, истинная причина такой позиции США заключается не в их оценке интересов обеих сторон, какой бы ошибочной она ни была, а в трагической утрате уверенности в своей моральной правоте. В ходе переговоров с Советским Союзом администрации США были уверены в нравственном превосходстве своей политической системы над советской системой. Они были уверены, что они говорят от имени своего народа и всего свободного мира, тогда как советские лидеры могли говорить только от своего собственного имени и имени стремительно уменьшающегося числа убежденных сторонников их идеологии.

Но в современном постмодернистском мире, где утверждение превосходства либеральной демократии над другими системами уже кажется странным пережитком колонизаторского прошлого, даже США, по всей видимости, утратили веру в свои убеждения.

Нам еще только предстоит испытать на себе последствия этой нравственной робости, но одно очевидно уже сейчас: утрата Америкой роли мирового лидера угрожает не только США и Израилю, но и жителям Ирана, а также растущему числу людей, живущих под контролем все более дерзкого режима Тегерана. Хотя времени остается совсем немного, у нас еще есть возможность изменить курс, пока последствия еще не стали еще более катастрофическими.
Оригинал публикации: When did America forget that it’s America?

Перевод: ИноСМИ

Комментариев нет:

Отправить комментарий