среда, 2 апреля 2014 г.

Русофобия, РЛО и комплекс мулатов

Давид Эйдельман

Две статьи о русофобии были опубликованы на сайте РеЛевант. В связи с тем, что полностью на сайте РеЛевант мне свой ответ на них опубликовать не удалось, публикую его здесь.

Первая принадлежит перу пресс-секретаря организации Шатиль Нади Айзнер «Русский» — значит иной.

Надя в первых же строчках сообщает, что собирается говорить о «русофобии», призывает общину посмотреть ей в глаза, взять за галстук и… сделать выводы.

Она пишет, что «русофобия» существует на всех уровнях израильского общества, её можно встретить повсеместно, от хулиганствующих школьников до авторов газеты «Гаарец», которая считается флагманом интеллектуализма и толерантности.

«Наиболее примитивный вид русофобии, который можно вкратце сформулировать как «все русские проститутки и пьяницы», существовал в определенной мере в средствах массовой информации 90-х годов. Впрочем, иногда он снова попадает в прессу (см. вышеупомянутое высказывание Гидона Леви об «алкоголе и криминале», которые, оказывается, «в крови» у «русских иммигрантов» ). Вместе с тем, сегодня такой подход встречается достаточно редко.

На сегодняшний день более распространены другие предрассудки и предубеждения,  с которыми гораздо интересней вести дискуссию, и которым я хочу посвятить данную статью.Сегодня,  как в прессе, так и в «салонных беседах», часто высказываемые мнения таковы: русскоязычная община закрыта, ксенофобна, культурно отгорожена от остального общества («культурное гетто»), а с политической точки зрения, она настроена «антидемократически», реакционно и даже тоталитарно» — пишет Надя Айзнер.

И сразу же вслед за этим она подтверждает: в русскоязычном пространстве Израиля гораздо большую нетерпимость проявляют к феминизму, плюрализму и правам геев и лесбиянок. Согласна она и с упреками правых, которые обвиняют «русских» в том, что они стали причиной растущей секуляризации израильского общества и празднования Нового года.
Но соглашаясь с тем, что «русские», конечно, не устраивают никого из старожилов, ни левых, которых они ослабили политически, ни национально-религиозных, которые недовольны тем, что они недостаточно стремятся влиться в местную культуру, настаивают на сохранении своего языка, культуры, праздников и других «нееврейских» ценностей, Надя Айзнер настаивает, что «любые обобщения такого рода являются лишь рационализацией, с помощью которой люди оправдывают собственную ксенофобию».

Надя Айзнер
Надя Айзнер
Для неё правда состоит в том, что «русские» – иные, не такие, как коренные израильтяне. И именно из-за этого «русских» не любят и обижают. Обвиняет она в этом израильский истеблишмент, «под ногами которого внезапно расступилась земля», сравнивая его с теми египтянами, которые в преддверии Исхода преследовали наших предков….

Хорошо хотя бы, что Надя не призывает на Израиль и его элиты 10 казней египетских, останавливаясь прямо на пороге прямого подстрекательства.

Вообще же эта статья Айзнер напомнила мне одну даму с пышными формами, которой лет 18 назад сделали замечание, предложив пользоваться дезодорантом. В ответ дама разорвалась в истерике. Кричала она о том, что нас не любят не из-за того, что мы не приучены пользоваться косметическими изделиями, предназначенными для маскировки неприятных запахов, а потому, что мы другие.

- Конечно, другие — охотно согласился я. — Вот дезодорантом не пользуемся…

«Так называемые евреи…»

Элла Раскин
Элла Раскин
В статье  Есть ли в Израиле русофобия?  Элла Раскин по большей части соглашается с Надей Айзнер: «Русофобия пронизывает израильское общество». Но если Надя Айзнер настаивает, что любые объяснения неприязни израильтян являются лишь рационализацией, с помощью которой люди оправдывают собственную ксенофобию, Элла Раскин пытается объяснить про «этос плавильного котла», про то, что израильтян научили, что «надо любить алию», про «прекрасную безыдейную любовь», про «потенциал мультикультурализма»…

«Произошла известная деградация, если сравнивать с началом и серединой 90-х гг. В чём она? Дело в капитализме, а ещё в том, что этот потенциал терпимости закрыт внутри сообщества так называемых «евреев», обращающего и высвобождающего свою ненависть вовне» — пишет Элла Раскин.

Прочитав, преодолевая стилевое своеобразие, про то, что во всем виноват капитализм и так называемых «евреев» — читатель чувствует, как на лбу у него собираются складки. Читатель не понимает, почему «евреи» — они «так называемые»?! И если во всем виноват капитализм, то что предлагает Элла Раскин?!

Если верить Элле Раскин, то ненавидят нашу общину три субъекта русофобии: «1. Белый квазилевый истеблишмент. 2. «Марокканцы» (мифические, разумеется, как Баба Яга, т.е. небелые более бедные израильтяне). 3. Клерикалы, фундаменталисты, религиозный охлос».
Прочитав, опять таки можно пожать плечами. А израильские арабы нас обожают? А правый истеблишмент (ведь есть и такой)? И почему «русские» не мифические», а «марокканцы» мифические.


Так есть ли в Израиле русофобия?

Что такое «русофобия? Это предвзятое, подозрительное, неприязненное, враждебное отношение к России и русским. Этническим русским и россиянам. Если верить главному российскому пропагандисту Дмитрию Киселеву (большому борцу с русофобией), впервые этот термин использовал поэт, дипломат и общественный деятель Фёдор Иванович Тютчев.
В последние годы существования СССР термин этот распространился благодаря публикации наукообразной работы академика-математика Игоря Ростиславовича Шафаревича с одноименным названием. Шафаревич определения этому термину не дал, но популяризировал его. Опубликованная в 1989 году в антисемитском журнале «Наш современник», работа Шафаревича упрекала в возникновении русофобии «малый народ» — то есть евреев.

Есть ли в Израиле русофобия в том смысле, что вкладывали в это слово Тютчев и Шафаревич? Неприязнь по отношению к России, россиянам, русским? Конечно, есть. Более всего она распространена среди русскоязычных граждан Израиля — просто, в силу почти универсальных мигрантских психологических механизмов, которые требуют отрицания страны из которой выехал. Эти механизмы являются защитными, оправдывающими решение о переезде. Об этой русофобии мы поговорим в конце статьи.

Можно ли неприязненное отношение ко мне как к представителю общины назвать русофобией? Нельзя. Я — не русский. Я — еврей. Родился в Молдавии. Вырос в Узбекистане. Что во мне русского? Только язык, который я знаю лучше других языков. Язык на котором писали Пастернак, Мандельштам, Бабель, Гроссман, Жаботинский, Бродский. Но остервенелые российские борцы с русофобией их русскими не признают.



В жанре РЛО

Прочитавшие статьи Айзнер и Раскин, могли обратить внимание, что,  всячески описывая русофобию, дамы вовсе не предлагают никаких рецептов борьбы с ней. Это просто констатация: мы другие — нас не любят. Но в предложенных ими системе координат — никакой борьбы с русофобией и не может быть. Надо принимать как данность. И тяжело вздыхать опуская очи долу и шепча «доколе».

Есть такая аббревиатура: РЛО — русских людей обижают. Этот популярный интернет-термин обозначает жанр специфической направленности, распространенный у русских патриотических истинно православных авторов, которым за народ и державу обидно. Творчество в жанре РЛО базируется на аксиоматическом убеждении, что русский народ — коллективная жертва беспричинной ненависти всего остального мира. Мира неблагодарного, бесстыдного и безбожного, который хочет Россию погубить, сломить, поработить, поставить на колени, нагнуть… И сделать это в особо извращенной форме.

Сами авторы, пишущие в жанре РЛО считают, что это ироническое определение «придумали евреи, чтобы поглумиться над русскими и заткнуть русским рот ещё и таким кляпом».
Выбрав некорректное определение и взяв неверный тон Надя Айзнер и Элла Раскин стали подражательницами бородатых православных авторов и спели чужую арию. Внутреннюю израильскую межобщинную проблему они представили как типичное РЛО.

Комплекс мулатов


Но проблема даже не в эпигонстве. Просто в жанре РЛО любая «русофобия» кажется безвыходной метафизической данностью.

Найти способы борьбы можно только расширив рамки. Понимая, что не только мы «другие». Израильское общество состоит из «других». И всякого рода «другие» справедливо считают, что именно их несправедливо недолюбливают, поскольку они, в отличие от «этих», Другие, которых «эти» недолюбливают.

Смотрите об этом в статье «Другие — это Мы»

Однажды представитель одного американского фонда объяснил мне почему его организация не хочет давать деньги на борьбу за права «смешанных семей» и «евреев по отцу» из постсоветской алии: «У них комплекс мулатов». В ответ на мой удивленный взгляд он пояснил:
- Они «мулаты». Они не борются против расовой дискриминации. Они хотят, чтоб конкретно их «признали белыми». Они хотят, чтоб только для них сделали специальное исключение. В этой борьбе нет ничего прогрессивного. И союзников у них для подобной борьбы не будет.
Союзники для борьбы с предвзятым отношением к русскоязычным гражданам Израиля могут появиться только если бороться с общеизраильской ксенофобией.

Настоящая русофобия

Ну и напоследок о настоящей русофобии. Как и обещал.

Она есть. Её ежедневно можно увидеть зайдя в Фейсбук, ЖЖ и другие блогплатформы и социальные сети. Отвратительные картинки, нелепые прогнозы, агрессивные садистические мечты, оскорбительные насмешки и пр.


Сейчас у русофобов период обострения. Из-за ситуации в Украине.


Читатели моих статей на этом сайте знают, как я отношусь к Владимиру Путину и его режиму. Но для того, чтобы критиковать Путина - вовсе не обязательно быть русофобом...


Русофобия — это иное. Русофоб, сконцентрировавшийся на украинском вопросе, видит не столкновение интересов, а борьбу с абсолютным злом, для которой годятся любые средства. Вся его нехитрая мировоззренческая схема, маскирует оптимистическую веру в то, что как только Зло России будет устранено, гармония во всем мире установится сама собой. Поэтому программа русофоба чаще всего не имеет в своей основе ничего позитивного. И в его рассуждениях об Украине, которые всегда однозначны, которые всегда не содержат ни тени сомнений, категоричность которых чаще всего может соревноваться только с их же безграмотностью, в этих его размышлизмах об Украине не ставится задача построения нового общества, с европейской экономикой, европейскими нормами, с европейскими ценностями. Русофобы не способны предложить какой-либо конструктивный план. Позиция не может перейти на уровень тактики и техники, она остается на почве страсти. Ведь всякая ксенофобия — это прежде всего страсть.


Нет! Главное в его суждениях - это только очищения сущего от России, которая мнится абсолютным воплощением зла. Для достижения этой цели добровольное участие России в исправлении того, что русофобу кажется (правильно или неправильно) преступлениями российского государства и русского народа, считается излишним. Даже пагубным. К тому же у России не может быть доброй воли. Русофоб видит в России нечто неприкасаемое, табуированное, всякое соприкосновение с которым несет почти ритуальную нечистоту. Таким образом, борьба переносится в религиозную плоскость, и концом сражения может быть только священная резня, радиоактивный пепел, апокалипсис и пр. У такой позиции много преимуществ, и прежде всего — то, что благословляется леность мысли и духа, самоуверенная спесивость непримиримость.

Этот наивный дуалистический подход чрезвычайно удобен: если все дело только в уничтожении Абсолютного Зла, значит, что уже установлено, что Добро уже есть. И оно просто находится с противоположной стороны. Значит, нет никакой необходимости беспокоиться о поисках Добра. Значит не надо творить Добро, а достаточно от его имени плеваться в противоположную сторону.


Интеллектуальная активность русофоба не выходит за рамки однобоких интерпретаций, чаще всего боящихся довести мысль до логического завершения. Он ищет во всех исторических событиях признаки проявления российской злой силы. Отсюда эти по-детски усложненные конспирологические выдумки, родственные бреду тяжелых параноиков...

Комментариев нет:

Отправить комментарий